Yes, мы можем!

- Колонка редактора -

Март, 2009

С возрастом, с опытом, с синяками многое приходится переосмысливать. Заново допонимать.

Вот нынче, к примеру, синея от холода, не попадая зубом на зуб и окоченевшими пальцами по клавиатуре, хочется осмыслить или хоть на малую толику понять, что же такое Глобальное Потепление. Тщетно. Смысл этих слов ускользает от меня, поскольку не вяжется с моей продрогшей эмпирикой.

Бывает так, что к необходимости переосмысления подталкивает очевидная девальвация набатного смысла воистину великих слов и полное несоответствие этого смысла той реальности, которая была построена под знаменем этих словес. Ну к примеру: Свобода, Равенство и Братство! Очевидно, что Свобода – это когда вас распускают с партсобрания словами “вы свободны!”, Равенство – это, видимо, от команды “равняйсь!”, а Братство… я знаю?.. наверное, какая-то форма существования братков.

А бывает, слова простые и непритязательные вдруг превращаются копирайтерами в гордо реющие стяги рекламных слоганов или политических лозунгов и девизов, чьи идеи зависают в затуманенном пространстве между смыслом и абсурдом образчиками глубокомысленного кретинизма.

“Yes, we can!” – выдахала вслед за своим новоизбранным кумиром заиндевевшая чикагская толпа. “Можем” что? Выбрать негра в президенты? Мазл-тов, что дальше? На моей любимой карикатуре, виденной не помню где много лет назад, избражены два космонавта, только что высадившиеся на Луну. “Ну вот мы и здесь!!!” – в экстазе восклицает один из них, на что второй уныло, но резонно произносит: “Ну и дальше что?..”

Вот что такое change, скажите мне! Это что, просто заставить все углы, обложки и экраны образками смуглого помазанника? Который, едва воссияв иннагурационным нимбом, уже сообщил стране, исходящей соком в ожидании “перемен”: “Ребята, будет хуже!” Короче, только hope умирает последней…

А есть слова, чей смысл от года к году в жизни человека и от века к веку в жизни народа – раскрывается все новыми гранями, но не отрицая прежде усвоенное, а создавая все более полную и глубокую картину понимания.

В канун священного пуримского пьянства, пока еще не выполнена заповедь захмелеть от счастья и алкоголя, евреи, морща умные лбы, читают в Свитке Эстер слова своего заклятого врага: “Есть один народ, рассеянный среди народов и обособленный…” На первый взгляд, значение этих слов – смерть, потому что сказаны они были Аманом, злейшим врагом евреев, и не в качестве этнографической зарисовки, а как обоснование “окончательного решения еврейского вопроса”.

Однако, тут есть большое “но”. Ведь слова эти мы встречаем не в клинописных колонках газеты “Вечерний Шушан” и даже не в исторических хрониках, а в Священном Писании. И по-этому они – не просто цитата из бесноватой речи доисторического фюрера, а слова Торы, многогранные и уж куда более могущественные, чем сам Аман, их произнесший. И тот смысл, который он в них вложил – это лишь одна из граней…

Ведь это сама Тора говорит о нас (не важно чьими устами): “есть один народ” – “ам эхад”, и эти слова также означают “единый народ”. А значит, какими бы разными и разрозненными мы друг другу ни казались, у нас есть духовные силы для раскрытия внутренне присущего нам братского единения. И поскольку эти слова - “ам эхад” - имеют еще одно значение, еще одну грань: “народ Единого”, - мы, с Б-жьей помощью, эти силы обязательно реализуем. Да, мы это сможем!

Р-н Эли Коган

Rambler's Top100