Гром победы

- Пятая нога -

Апрель, 2008

Я покинул родину 7-го ноября 1992 года. Этому дню предшествовали полгода нервотрепки и бешеной активности, которая впоследствии оказалась совершенно бессмысленной. Тем не менее эта деятельность заглушала тревогу перед грядущей неизвестностью, которая начиналась сразу после посадки в поезд, потому что после отхода поезда люди не писали как минимум год, а родственники уехавших как-то не спешили делиться информацией.

В те годы улететь в США можно было только из Шереметьева, а добраться с Украины до Москвы небогатые эмигранты могли только поездом из-за большого багажа. Тут-то и начиналась первая неизвестность. Говорили, что на Курском вокзале отъезжающих встречают заранее осведомленные бандиты, которые не выпускают из вагона пока не отберут последние деньги. Проскочить удается только тем, кто не засветился на вокзале при посадке. На защиту милиции никто не рассчитывал, ведь бессмысленно защищать людей, которые через несколько часов будут уже в Америке.

Выяснить правду мне помогло стечение обстоятельств. Мой двоюродный брат Гарик отчаливал на две недели раньше меня и попросил проводить его до Москвы. При посадке в поезд все очень старались не привлекать внимание к факту, что некоторые пассажиры, возможно, едут не в двухдневную командировку. Семья из шести человек, включая 86-летнюю бабушку, заняла два купе. В третьем сложили двенадцать огромных одинаковых чемоданов. Провожающих было не больше пятидесяти, некоторые из них сильно плакали. Поезд тронулся, а конспирация продолжалась. Даже в купе говорили только о московских музеях и театрах.

На Курский вокзал поезд прибыл утром. Около наших купе мгновенно возникли два крепких молодца в зеленых адидасовских костюмах. Быстро и доходчиво объяснили, что в Шереметьево доставляют только они, и что это удовольствие будет стоить 300 долларов - астрономическая по тем временам сумма. Гарик поторговался и сбил цену до двухсот пятидесяти. Отдал деньги. Подошел третий зеленый. Ему сказали: “Заказ принят.” Он удалился. Всего на платформе я насчитал их примерно десяток. Наши зеленые отдали команду носильщикам, уже стоящим наготове. Быстро и аккуратно все вещи были перегружены в большой удобный автобус. Бабушку до автобуса можно сказать донесли на руках. До Шереметьева доехали без приключений. Там вещи и бабушка с той же скоростью и аккуратностью были доставлены прямо к регистрации. Нам вежливо пожелали “счастливого пути”. Это был первый опыт хорошего обслуживания в моей жизни. “Могут, когда хотят”, подумал я, а еще подумал, что за хорошее обслуживание платить не очень обидно, даже если очень дорого. Но на обратном пути в купе на верхней полке у меня появилась ИДЕЯ.

Прошло две недели. Наш отъезд отличался от отъезда Гарика только мелкими деталями. В Москве в вагон сразу вошли двое зеленых и направились прямо к нашим купе. Но там уже стоял третий зеленый. “Привет, братаны, - сказал третий - Заказ принят”. Двое кивнули и удалились. А зеленый вышел из вагона и начал командовать носильщиками. Этим зеленым был я. Костюм обошелся мне в тридцать долларов. “Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс” - звучало в моей голове.

Как только последний чемодан оказался на перроне, к вагону подошел милиционер. Властным движением руки он остановил носильщиков. Мне он сказал: “Гражданин, пройдемте со мной.” Гром победы сменился волной паники. В линейном отделении милиции после недолгого выяснения и торга я отдал майору 220 долларов: ту же сумму, что отдал Гарик, минус стоимость зеленого костюма. Майор достал из сейфа бутылку коньяка, налил, мы выпили за счастливое приземление. Еще через пять минут носильщики возобновили работу. Теперь ими командовали два милиционера. Вещи носили в небольшой, но вполне удобный милицейский ПАЗик. Зато путь в Шереметьево по праздничной Москве ПАЗику расчищала милицейская Волга с мигалкой и сиреной. В Волге сидел я. Гром победы снова звучал в моей голове, но тише.

А зеленый адидасовский костюм я больше ни разу не надел. Здесь в таких не ходят.

Алекс Быков

Rambler's Top100