Напиться - дело серьезное

- Колонка редактора -

Март, 2008

“Ну, хорошо! Давайте-ка на счет “раз” - нальем, на “два” – руку на уровень плеч, “три” – опрокинули. Теперь повторяем упражнение! Ну-ка, не расслабляться! Продолжаем! Ладно, на пять минут переходим к водным процедурам!»

Слава Б-гу, сценарий пуримного застолья выглядит, как правило, совсем не так. Однако, будь он разыгран таким образом, это, вроде, полностью соответствовало бы букве Закона, который предписывает еврею – существу в славянской мифологии непьющему – напиться в Пурим до такой кондиции, чтобы не отличать слова “проклят Аман” от “благословен Мордехай”.

Может показаться, что мы таким образом пробуем избавиться от какого-то панического страха перед врагом-Аманом: пытаемся его “запугать” трещотками и топотом во время чтения Свитка Эстер; уши его грызем в виде пирожков-гоменташей, в чём нас глумливо “изобличил” преподобный сексот диакон Кураев; и даже имя его (Амана, не диакона) стараемся размыть в сознании, мутя его (сознание) хмельным забытьем.

Ну, объяснять невменяемым, что слово гоменташ, буквально значающее “пирожок (карман) с маком”, по созвучию лукаво прикинулось аманскими ушами, мне даже как-то неловко. Но что до остальных анти-аманский акций, то, при всей их внешней несерьезности, подтекст они несут в себе весьма нешуточный…

В объяснении обычая подавать на пуримный стол креплах (треугольные пельмени) упоминается, что это практикуется вообще-то три раза в году – в дни, когда “бьют”: накануне Йом-Кипура (когда принято отвешивать друг другу символические “удары” кожанным ремнем), в день Гошана-Раба (последний день праздника Суккот, когда бьют об пол ивовыми ветками) и в Пурим, когда “бьют” Амана. Мистический смысл этих побивательных ритуалов – смягчение Гвурот (аспектов Высшей Строгости) в то время как вершится Высший Суд. Креплах же, где тесто обволакивает мясную начинку, символизируют возобладание Хесед (Милосердия) над Гвурой (Строгостью). Это отдельная потрясающая тема: как наш стол с его символическими блюдами может быть своего рода пультом воздействия на высшие миры! Поговорим об этом как-нибудь в другой раз, на трезвую голову…

Так о чем это мы? Ах да, о Суде! Тут уж впору неопрокинутой рюмке застыть на полпути к распахнутому рту. Пурим-то, оказывается, это тоже День Искупления! Да еще, на самом деле, почище Йом-Кипура, когда тоже бросался жребий (”пур” по-персидски, что дало название празднику Пурим) в ознаменование того, что прощение грехов приходит с уровня, превосходящего Высший Разум (где возможен строгий анализ наших деяний). Духовный корень дня Пурим еще более высок – в нем, как в опьяненном сознании, все едино: Свет и Тьма, Добро и Зло, Аман и Мордехай! На этом уровне не только то, что “естественный порядок вещей” - это тоже чудо, творимое Им ежесекундно, становится совершенно ясным, но нечто гораздо большее: что все – в Нем, и что Он – во всем, и что все, абсолютно все – от Него. Свет и его сокрытие, счастье и горечь, добро и… то, что мы пока не осознаем как добро.

Трезвый человек произнести вслух эту истину имеет право, только если он искренне верит и глубочайшим образом осознает ее. Если не видеть явно, что Зло – мнимо, и что оно на самом деле лишь скрытое Добро, то говорить, что оно тоже от Него, будет… политически некорректно. Чтобы сказать с полным чувством, что горе – не беда, нужно либо это понять, либо… напиться. По-пуримски! И пронести потом через весь год, как будто слегка во хмелю, способность благодарить Всевышнего за все, абсолютно за все.

В общем, Добро и Зло – понятия сложные, без пол-литра не разберешся… Кстати – закон есть закон, так что лехаим, товарищи бояре!

Раввин Эли Коган

Rambler's Top100