Руины маяка

– Колонка редактора –

Декабрь, 2008

Отслужив и, так сказать, отдав сыновне-дочерний долг стране, израильская молодежь начинает “искать себя”. И обычно не там, где потеряно, а там, где кажется светлее. В Индии, например.

Агува, туристка-рюкзачница из Иерусалима, в конце своего пятимесячного пребывания в Индии ехала поездом из Гоа в Пушкар и в пятницу утром решила сойти в Мумбаи, чтобы в Шаббат не застрять в поезде. Так ей захотелось – провести Шаббат в человеческой обстановке. Быстро выяснив, где она могла бы остановиться, Агува прибыла по адресу Ормуджи Стрит, дом пять.

При том, что кроме нее за субботним столом сидели еще несколько десятков человек: несколько раввинов из Израиля, разыскивающих срывающегося от развода супруга одной израильтянки, главный раввин Швеции, несколько бизнессменов и, конечно, множество таких же как она рюкзачников – обстановка, в которой Агува оказалась, показалась ей отнюдь не человеческой. И вообще даже не земной. Тепло и душевное спокойствие, наполнявшие воздух, беседы и истории, звучавшие за субботним столом, и вдруг наступившее внутреннее ощущение мира с внезапно найденным самим собой – все это настолько поразило Агуву, что она решила, вернувшись вскоре в Израиль, продолжить возвращение к себе. Дома. В Святой Земле.

Робин из Северной Каролины приехала в Индию искать не “себя”, а приключений. Будучи “одинокой белой женщиной” в чужой незнакомой стране, она ощущала и некую небезопасность, и одновременно хмельной восторг от собственного куража. Приятность времяпровождения в колоритных городишках и на пляжах Гоа заглушала дискомфортные ощущения, но оказавшись в огромном Мумбаи, который выглядел темным и грязным, Робин запаниковала. С чувством невероятного облегчение она разыскала адрес – Ормуджи Стрит, дом пять, – где смогла наконец почувствовать себя “в тихой заводи и надежном убежище”.

Робин и Агува, как и многие тысячи других людей: бездельников и бизнесменов, балбесов и мудрецов, – прошедших через двери этого дома, знали, что в чужой стране это место – Бейт-Хабад (центр Хабада) – станет для них “домом вдали от дома”.

Это место недавно было превращено в окровавленные руины, а его до самоотверженности гостеприимные хозяева – раввин Гавриэль Гольцберг и его жена Ривка – вместе с несколькими гостями были безжалостно расстреляны кровожадными нелюдьми.

Неважно, чем они руководствовались, выбирая цели для нападения, но весьма символичным мне кажется то, что они постарались уничтожить главу антитеррористического управления, а также главного посланника Любавического Ребе в Индии. В единственной стране мира, где до сих пор цветет махровым цветом буквальное идолопоклонсто, и куда в поисках духовного “просветления” стекаются тысячи наших собратьев. Гавриэль и Ривка не просто оказывали им гостеприимство, но несли свет Торы – за субботним столом, в классах, на лекциях, на празднествах – раскрывая им, что еврею для того, чтобы найти себя, не нужно ехать за тридевять земель. Их Бейт-Хабад был настоящим маяком святости во мраке “просветленной” страны. А они, покинувшие полный удобств и комфорта западный мир, чтобы десантироваться в болотную отсталость страны Востока, были подобны ханукальным менорам, выставляемым на рубеже человеческого жилища, там, где заканчивается его тепло: на окне, в дверном проеме и еще далее – на улицах и площадях – чтобы рассеивать уличную тьму. С их гибелью в мире стало темней.

Но, подобно ханукальному кувшинчику чистого масла, чудом уцелевшему в оскверненном Храме, остался их двухлетний сын Мойшеле – чудом уцелевший среди растезанных пулями тел, в одежде, пропитанной кровью, но, слава Б-гу, невредимый.

И остались мы, живые, способные не только оставить сочувственную запись в блоге или “зажечь” виртуальную свечку. Мы можем зажечь самые настоящие свечи: ханукальные, субботние – и они будут лучше любой поминальной. Мы можем помочь другим евреям сделать то же самое, как это делали Гавриэль и Ривка. Чтобы тьма вновь рассеялась.

Р-н Эли Коган

Rambler's Top100